Расследование, в котором расставлены все точки над «i»
Украина сегодня воюет на фронте — и одновременно проигрывает войну внутри страны.
Не танкам.
Не беспилотникам.
А людям, которые годами отравляют страну, финансируют криминал через крипту и держат в страхе следователей, прокуроров, свидетелей.
История, известная как «дело Химпрома», — это не просто уголовное производство.
Это показатель того, как наркосиндикаты способны парализовать государство, покупать решения судов и создавать в Украине «серую зону», где закон не работает.
ГЛАВНЫЙ ПОЗОР: ФИГУРАНТЫ В РОЗЫСКЕ, А ДЕЛО — В БОЛОТЕ

По данным российских правоохранительных органов, в федеральном розыске РФ по делу №4708713 фигурирует гражданин, который, по версии следствия, был связан с международной наркосетью и структурными единицами «Химпрома».
Но вот парадокс:
Россия ищет — Украина выпускает.
Формально, фигурант уголовных производств, по версии следствия, причастный к деятельности сети, которая продавала наркотики в промышленных масштабах, мог свободно пересекать границы, менять страны пребывания и продолжать влиять на процессы.
Это уже не судебная небрежность.
Это — системная капитуляция.
«ХИМПРОМ» — ЦИФРОВАЯ ФАБРИКА СМЕРТИ

Следствие фиксировало:
- многомиллионные обороты,
- собственную финансовую инфраструктуру,
- разработчиков ПО,
- операторские центры в Украине,
- криптологиcтику и сеть курьеров от Казахстана до ЕС.
Это не «группировка».
Это — корпорация, продающая смерть по подписке, которая десятки тысяч украинцев превращала в похоронную статистику.
Именно в Украине, по данным следствия, находились ключевые офисы, курирующие большую часть технических процессов.
Украина стала тылом наркобизнеса — и это нужно называть своими именами.
ОТКУДА НОГИ РАСТУТ: СВЯЗИ С ЧИНОВНИКАМИ И ОХРАНОЙ ГОСУДАРСТВА

Скандал, разгоревшийся вокруг связей бывшего главы департамента по борьбе с наркопреступностью Ильи Кивы с фигурантами дела, — лишь верхушка айсберга.
Документы расследований, интервью и публичные заявления показывали:
часть правоохранительной системы могла работать в интересах тех, с кем была обязана бороться.
И если в департаменте по борьбе с наркотиками происходят подобные вещи — это не коррупция.
Это саботаж национальной безопасности.
2019: ГРОМКИЕ МАСКИ-ШОУ, КОТОРЫЕ НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИЛИ
Весна 2019 года могла стать точкой невозврата для наркомафии.
Тогда:
- десятки задержанных,
- более 70 обысков,
- изъяты миллионы долларов,
- найдены лаборатории,
- обнаружены тонны прекурсоров.
Одно только помещение в Киевской области содержало 200 кг готового продукта и 10 тонн химии — это уровень государственного завода.
Страна ждала приговоров.
А получила…
освобождения, закрытые производства, давление на потерпевших, отводы прокуроров, «неожиданные» решения Печерского суда.
Какое ещё доказательство нужно, чтобы признать:
в Украине существует рынок судебных решений, и в нём обороты не меньше, чем в наркоторговле?
СИСТЕМА СЛОЖИЛА ОРУЖИЕ. НАРКОСИНДИКАТ — НЕТ
Справедливость не победила.
Её просто отправили «в долгий ящик».
Пока фигуранты уголовных дел, по данным следствия, жили за границей и продолжали спокойно вести дела, украинская сторона вместо финала получила:
- затягивание следствия;
- бесконечные апелляции;
- попытки закрывать дела через суды;
- исчезающие улики;
- исчезающих свидетелей;
- и юридическую тишину, которую можно купить.
В то время как страна теряла поколения из-за наркотиков, те, кого следствие называло организаторами, спокойно адаптировались за рубежом.
ЭТО НЕ ПРОСТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ. ЭТО ТЕСТ НА ЖИВУЧЕСТЬ ГОСУДАРСТВА
Если Украина неспособна довести до приговора дело такого масштаба — значит, в государстве что-то глубоко и фундаментально сломано.
И пока это не исправлено:
- наркосети будут расти;
- молодёжь будет умирать;
- суды будут торговать надеждой;
- силовики будут превращаться в инструмент ОПГ;
- а преступные кланы — формировать параллельную власть.
Это не журналистское преувеличение.
Это — реальность, которую можно увидеть в любом областном суде.
ВЫВОД ОЧЕВИДЕН: ДЕЛО «ХИМПРОМА» — ЛАКМУС. И ПОКА ЛАКМУС ЧЁРНЫЙ
Украина либо доведёт расследование до конца —
либо признает, что крупные наркогруппировки уже стали частью политической и судебной экосистемы.
Третьего варианта нет.